anelenis (anelenis) wrote,
anelenis
anelenis

Мама Стифлера

Часы показывать двадцать минут второго ночи.

- И где эта мразь? – Очень доброжелательно поинтересовалась я
- Щас будет. – Неуверенно пообещал Ляля, и уставился на входную дверь.
- Почти полвторого уже. Ночи! — Я давила на Лялю фактами, — он уже, наверное, где-то мёртвый лежит, и пахнет ногами.
- Щас будет. – Тоскливо повторил Ляля в триста сорок шестой раз, и как бы невзначай прикрыл руками голову.
- Всё, Лида. Хуй нам, а не Дед Мороз. – Озвучила мою невысказанную мысль Ершова. – Скидывай парадный зипун, убирай в сейф кокошник, отстёгивай накладные волосы и иди спать в ванную. Программа передач на сегодня окончена.

И тут в дверь позвонили.

* * *
За пять часов до описанных событий.

- Ляля! Ты деда на какое время заказал? – Юлька кидала в кипящую кастрюлю термобигуди с расстояния в два метра.
- На полпервого. – Крикнул Ляля из прихожей, где уже больше получаса примеривал перед зеркалом три одинаковых зелёных галстука, и никак не мог выбрать подходящий.
- Так в полпервого это ж не дед будет, а говно синее! – Возмутилась Юлька, и кинула бигудятиной в Лялю. – Тебе что сказали? На десять заказывай. На десять! После двенадцати деды в три раза дешевле, потому что это не деды уже, а фантомы с перегаром. Денег тебе дали на десятичасового деда, а ты, поди, рублей пятьсот оттуда пропил – вот и результат.
- Не пил я, девки! – Раненой птицей заголосил из прихожей Ляля, и мы обе тут же поняли: пил. Пил, гад. Как минимум, рублей на шестьсот-шестьсот двадцать.

Ляля жил с Юлькиной мамой вот уже пятый год, и по паспорту носил совершенно нечеловеческое имя, начинающееся со слова Иляс, и заканчивающееся чем-то похожим на Ибн Мухаммед-Бей. Потому что Иляса, вместе с магнитиками и браслетами от сглаза, привезла из Турции Юлькина мама. Вот так, да. Привезла из отпуска. При этом справедливо рассудив, что данный волосатый сувенир не надо сходу демонстрировать двум взрослым дочерям и одной несовершеннолетней внучке.
Дочери и внучка заподозрили неладное, когда заметили, что каждый вечер их мама и бабушка заворачивает в газету кастрюлю с тушеной бараниной, и уходит на улицу, сказав, что идет покормить птичек. И, поскольку дочери совершенно точно знали, что в наших широтах не водятся птички, жрущие по два килограмма баранины в день – они призвали мать к ответу. Из матери получился бы плохой партизан, потому что она не стала кривляться и вопрошать «Какие фашы докасательсфа?», и уже на первой минуте допроса выдала Лялю с потрохами: да, бараниной я кормлю сына турецкоподданного, потомка янычар, которого я привезла контрабандой из Турции, и который сейчас живёт на голубятне за углом. Он любит меня и мою баранину. Я женщина, и имею право быть счастливой. Мы с Лялей поженились позавчера. Вот кольцо, вот свидетельство о браке, а вот фото, где мы с Лялей бежим по пляжу и по загорающим жирным немцам, счастливо улыбаясь.
В общем, дочерям не оставалось ничего другого, как позволить матери быть счастливой женщиной, не пряча свое счастье от чужих глаз. Так в их доме поселился Иляс, которого домашние ласково называли Лялей. Ляля оказался вполне себе хорошим мужиком, но пьющим. Причём, пить он научился уже в Москве, пока жил на голубятне вместе с бомжами. Напиваясь, имел привычку танцевать турецкие танцы под Верку Сердючку. Вот и все недостатки Ляли. По нынешним меркам – золотой мужик, подарок судьбы. И этому подарку мы с Ершовой поручили несложное задание: заказать на Новый Год визит Деда Мороза. Для всей семьи и Юлькиной дочки Леры в частности. Бюро заказов Деда Мороза находилось в соседнем квартале, но самой Юльке отчего-то было лень туда ходить. Юлькина мама аккурат за неделю до Нового Года отбыла в срочную командировку в Испанию, и до сих пор оттуда не вернулась. А вот Ляля очень любил русскую зиму, и готов был круглосуточно штурмовать сугробы с декабря по март включительно. Потому ему была выдана приличная сумма денег на приличного Деда Мороза, которому полагалось прибыть в Юлькин дом в приличном виде и в приличное время. Ничего сложного для непьющего человека. А наш Ляля был совсем не из таких.

- Ну, спасибо тебе, папа-джан! – Юлька поклонилась Ляле в пояс, кинула в кастрюлю очередную бигудятину, промахнулась мимо, и ругнулась: — Блять!
- Такой красивый, а ругаешься. – Побранил Юльку из-за угла Ляля. – Нехорошо.
- Это я ещё без бигудей. Была б в бигудях и накрашенная – вообще отпиздила. – Похвалилась Ершова.
- А у меня есть нож. Нож, приносящий смерть и расчленение. – Филосовски и издалека поддержала я Юльку, не переставая разделывать на газете селедку. – И если твоего деда принесут в три часа ночи пьяные милиционеры – я пущу его в ход.

В прихожей хлопнула закрывающаяся входная дверь, а на зеркале остались сиротливо висеть три зеленых галстука.

* * *

- Дед Мороз! Дед Мороз! – Захлопала в ладошки Юлькина дочка, забралась на табуретку, подтянула праздничные колготки, и приготовилась прочитать Деду новогодний стих.
- Наконец-то. – Юлька поправила поролоновый лифчик, мельком посмотрела на себя в зеркало, и подошла к двери. – Ктооооо таааам?
За дверью молчали. Ребенок снова подтянул колготки. Ляля вздрогнул. Юлька откашлялась и повторила попытку придать нашей вечеринке оттенок новогодней сказки.
- А кто там такоооооооой? А это, наверное, Дедушка Мороз-Красный-Нооооооос? Который пришёл поздравить хорошую девочку Лерочку?
- Буээээээээээээ… — Послышалось из-за двери, после чего Ляля моментально протрезвел и рванул к окну, забыв, что квартира находится на шестнадцатом этаже, Юлька побелела лицом, а Лерка наивно спросила:
- Там Серый Волк?
- Там Синий Скот. – Я погладила ребёнка по головушке, и взяла её на руки: — Пойдём, детка, баиньки. Дедушка придёт к тебе завтра, обещаю.
- Не пойду! – Лерка вывернулась из моих рук, и побежала к двери. – Мама, открой!
- Лера, не надо… — Юлька не сводила глаз с Ляли, воюющего с заклеенной газетой оконной рамой, и жгла отчима лучом ненависти. – Это кто-то ошибся дверью.
- Там Дед Мороз! – Настаивал ребёнок. – И Серый Волк.
- Никого там нет! – Отчаянно крикнула Юлька, и загородила телом входную дверь. – Никого!
- Кто стучится к вам домой, с белой пышной бородооооооооооуууууууууэээээээээээ – снова стошнило кого-то за дверью, а Лерка закричала:
- Дед Мороз! Дед Мороз!
И заняла исходную позицию на табуретке.
- Открывай. – Обреченно посоветовала я Ершовой. – Не делай ещё хуже.
- Куда хуже-то, Лида? – В Юлькиных глазах плескалась паника. – Оно же щас моему ребёнку психику поломает на всю жизнь. Это ж какие деньги потом на невропатолога придется потратить, на логопеда и на врача, который по энурезам специализируется? А у меня таких денег нет!
- Открывай! – Нетерпеливо крикнула с табуретки Лерка, а я отодвинула Юльку от двери, и открыла портал в мир неведомой хуйни.
Из портала выглянула ватная борода, украшенная жеванными маслинами, горошком Бондюэль и морской капусткой. Юлька всхлипнула.
- Полночь прОбила уже, дедмороз спешит к тебе. – Раздалось из бороды, после чего на ней прибавилось капусты.
- Господи! – Искренне перекрестился на икону святой Матронушки сын турецкоподданного и потомок янычар.
- Иди-ка сюда, сука! – Не выдержала Юлька, и храбро вцепилась в неприятного вида бороду. – Где Снегурочка, мразь? Где паспорт твой? Жалобная книга где, говноед ты старый?!
- Кто стучится к вам домой с белой пышной… — Снова завела борода, и Юлька, с криком «Откуда ты это сказал?» — двумя руками заткнула бороде потенциальный рот. Судя по расширившимся на пол-лица Ершовским глазам – удачно.
- ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! – Зарыдала на табуретке Лерка.
- Денег на невропатолога нееееееету! – Поддалась панике Ершова
- Господи! – Не успокаивался Ляля, крестясь слева направо на Леркин постер с телепузиками.
- Ребенка унесите, слабонервные люди. – Я сняла Лерку с табуретки и вручила её Ершовой. – И янычара уведи, пока он своими ритуалами демонов не вызвал.
Из портала по-прежнему торчала узорчатая борода, и нога в рваном носке.
- Иди сюда, желудочный. – Я схватилась за ногу, и попыталась втащить все остальное в квартиру. Судя по тяжести, всё остальное весило килограммов сто, не меньше.
- Джингл белс, джингл белс, джингл ол зе веееей! – Взвыла борода, на секунду замолчала, и добавила: — Валенок верните, бляди. Пятке холодно.
- Все вернем. – Пообещала я, наполовину затащив тело в квартиру. – И валенок вернём, и Аляску, и коммунизм. Но потом. А сейчас я тебя отпижжу праздничной салатницей, пырну ножом, несущим смерть и расчленение, и буду заталкивать тебе в рот бороду, пока не задохнешься.
- ВДВ не сдается! – Крикнула борода, и сделала попытку лягнуть меня ногой.
- Вэлкам, пуся, в салон Анны Павловны Шерер. – Я втащила мразь целиком в квартиру, и захлопнула портал в мир неведомой хуйни. – Тут тебе щас поиграют на клавесине и арфе, зачтут лирику Тютчева, и дадут сигару. Но для начала, конечно, отпиздят.
Борода закудахтала, и попыталась отползти в угол, но я уже яростно в нее вцепилась, и сдернула, явив миру подозрительно знакомое ебло.
- Здрасьте. – Я даже не удивилась. – Все пьешь, паскуда? Кто ж тебя в дедморозы-то взял, срань синерылую? Или это профсоюз от общества слепых? Юль, иди сюда, к тебе гости.
- Какие?! – Надрывно всхлипнула из детской Ершова. – Снегурочка, Пасхальный кролик с яйцами и блюющий олененок Бемби?
- Лучше. Серега Пышкин при всем параде. Нарядный как скаут: шуба плюшевая, носки в дырах, и борода в горошек. Парень явно в тренде.
- Так не бывает. – Юлька высунулась в прихожую, и покачала головой. – Я не верю. Это не Пышкин, а просто Человек, Очень Похожий На Пышкина. И отдаленно – на бухого в разноцветную вермишель Деда Мороза.
- Ершоооооова, ёбаный ты рооооот! – Распахнул из угла объятия Дед Мороз, — Сколько лет, сколько зим… Я у тебя переночую?
- Щас. – Юлька прикрыла за собой дверь и зашипела: — Быстро вали отсюда, обрыган нарядный. Три года уж Всевышнего благодарю за тот светлый день, когда ты ушел за пивом, и до этой минуты числился в моих надеждах как сожранный бомжами.
- Ты не права. – Посуровел Пышкин, попытался принять вертикальное положение, но только шкрябнул по полу голой пяткой, выбив искру. – Я тебя любил.
- Да ну? – Искренне восхитилась Юлька. – А пальто моё каракулевое пропил, поди, от любви неистовой? А шесть простыней со штампами «Второй городской морг» ты мне на Восьмое марта тоже подарил, любовью терзаемый? А яйцеварку в кредит по Лялиному паспорту ты нахуя ж взял?
За моей спиной скрипнула дверь, и в прихожей запахло грозой.
- Пыыыыышкин! – Плотоядно улыбнулся Ляля, и стал медленно наматывать на кулак зелёный галстук. – Яйца пришел поварить? Яйцеварки-то у нас нету, уж не обессудь. Но мы их так, по старинке, в кипяточке.
- Мама! – Заорал Пышкин, и зашкрябал по полу пятками, высекая искры и щепки.
- Мама в командировке. – Ляля улыбнулся ещё шире. – Свидетелей нет. Лида, тащи свой гарпун, приносящий добро и свежесть, или как там ты его называешь. Будем делать плов и варить яйца.
- Пустите! – Голосом Робертино Лоретти заорал Пышкин, и пополз к входной двери. – Я никому ничего не расскажу, честное слово!
- Да кто ж тебе поверит ещё? – Хмыкнула Ершова. — Режь его, Ляля. Режь крупно, кубиками.
Останки Деда Мороза молниеносно приняли стоячее положение, дернули дверную ручку, и вывалились обратно в портал неведомой хуйни, где, судя по звукам, упали в шахту лифта.
Мы немного помолчали.
- С Новым Годом, да? – Неуверенно улыбнулся Ляля
- Пойду поем колбасы. – Разрядила обстановку я.
- Мама, я описалась! – Закричала из детской Лерка
- Ниибу, где взять денег на врача-энурезника. – Подвела итог Ершова. – Но Нового Года это не отменяет. С новым счастьем!

© Мама Стифлера
Tags: ржака, спижжено
Subscribe
promo anelenis july 11, 2014 21:21 119
Buy for 10 tokens
Дошли наконец то руки... А все потому что пиво закончилось. Где-то слышала, что если много и часто употреблять какой-то продукт, то он надоест. Что не так с пивом? Но оно закончилось, и я решила, что как непорядочная должна создать блог-визитку. А то ходят тут люди и думают, что я нормальная.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments